Sevench («Седьмой канал») — площадка, на которой каждый может рассказать о своем деле. Мы ждем ваши истории и кейсы! E-mail: info@sevench.ru

Как в Голландии относятся к работе

И, в частности, к работе русских

АВТОР: ВИКТОРИЯ ХОГЛАНД

Почему мнительным людям противопоказано работать с голландцами? Как в Нидерландах офисные клерки общаются с начальством? Существует ли в этой стране блат? Об этом и многом другом — в материале директора голландского агентства Punch PR Виктории Хогланд. Она переехала из Санкт-Петербурга в Амстердам в 2012 году.

— Мама! Я накосячила! — жаловалась я по телефону. — Я перепутала даты конференции в информационной рассылке! Все теперь считают, что я тупая! Хотя нет, они и раньше так думали. Тупая, толстая и ленивая. Меня вызовут на ковер! Меня уволят!

— Успокойся, Викусенька, — утешала меня мама, — может и не уволят. Ты же жена директора!

Людям с моей мнительностью вообще противопоказано работать с голландцами. Потому что последние редко чем бывают довольны. Они вообще суровые ребята, а на работе так особенно.

После рождения Коринн я сильно сократила объемы работы и теперь занимаюсь связями с общественностью всего для двух клиентов: обслуживаю союз голландских строительных организаций и компанию, которой владеет муж. Считается, если ты работаешь с родственниками или друзьями, которые занимают высокую должность, то это все очень легко и хорошо. Особенно если ты — жена директора, отвечаешь за маркетинг и взаимодействуешь (так уж получилось по корпоративной иерархии) исключительно с мужем. С которым, кстати, нам просто на диво хорошо работается. Звучит как рай на земле? Нет. Совсем нет.

— Знаешь Галя, — доверительно говорила я любимой подружке, — мне кажется, они меня не любят.

— Ты русская блондинка, которая намного младше своего мужа. Да еще и пиарщица. Да еще и со свободным графиком работы. И что совсем возмущает, веселая и приветливая. За что им тебя любить?

А ведь и правда. За что?

В Голландии такое понятие как блат, конечно, есть, но оно носит очень завуалированный, я бы сказала, строго секретный характер. Это в России жена директора приходит в офис когда вздумается, сажает трехлетнего ребенка на стол секретарю, предлагая поиграться с приказами, контрактами и прочими непонятными бумажками. Потом она пьет кофе, трещит с офисными девочками (с теми, кого милостиво отличает; с остальными даже не здоровается). Без стука залетает в кабинет к мужу, прерывая важные встречи. Хамит офис-менеджеру и так далее. В общем самоутверждается различными способами. Я, конечно, как всегда, утрирую, но, уверена, подобные экземпляры вам встречались: они неистребимы как саранча. И ничего, все улыбаются, приносят мамашке карамельный латте и сюсюкают с ребенком, который уже превратил письменный стол сотрудницы в форт Баярд.

В Нидерландах же сам вопрос субординации стоит несколько иначе. Ее как бы и нет. Я не раз наблюдала, как офисные клерки высказывали свои претензии, например, генеральному директору, да, в корректной форме, но сам факт меня, русского человека, приводил в ступор. Как и девочка-ассистент, которая говорит начальнику: «Вы попросили меня напечатать и отправить сегодня два срочных письма: выберите, пожалуйста, только одно, потому что уже 16:43. Через 17 минут закончится мой рабочий день, и на оба письма времени не хватит».

И вообще несколько привилегированное положение — это совсем не преимущество, а ровно наоборот. Во-первых, коллеги никак не могут запомнить, что я работаю официально энное количество часов в неделю, хоть из дома, хоть из конторы. Им все кажется, что я получаю адские тыщи за работу фул-тайм, а в офис прихожу, ну не знаю там, покататься на роликах по складу. Потому я, чувствительный и нежный анемон, постоянно чую плохо скрытое неодобрение. Во-вторых, они просто как дети малые радуются, если я делаю ошибки в своем письменном голландском. Я нашла замечательного корректора, которой плачу из своей зарплаты. Еженедельно мы проводим с ней несколько часов, вычитывая и исправляя мои опусы. Но это все неважно, а важно то, что и она может что-то пропустить. И у моих коллег наступает праздник. Никакого снисхождения ко мне, иностранке, работающей на чужом сложном языке нет и в помине. Поблажки тут вообще не принято делать. Ваш язык, происхождение, или то, что вы грузите в машину коробки с экспонатами для выставки на восьмом месяце беременности — ваше личное дело. В-третьих, они вообще не очень понимают, чем я занимаюсь, и априори считают, что, конечно же, ничем. Кроме того, меня отличает отвратительная привычка делать все в последний момент. Типа предупредить о корпоративной съемке за две недели. В четвертых, я прихожу на работу, стыдно признаться, в платье! На каблуках! С макияжем! И это уже последняя капля. Это ставит жирную точку в коллективном заключении о моей неполноценности.

«Завтра в офис идешь? — строго допрашивала меня мама по скайпу. — Голову помыла? Пиджак новый надень! Короткую юбку. Желтую сумку Кавалли возьми и туфли, что я тебе прошлым летом привезла. Чтобы все украшения нацепила. Я сказала все! И улыбайся. Улыбайся!!!»

Мне раньше это казалось очень важным. Кто что думает и так далее. Синдром отличницы, очевидно. Помню, в Питере довелось уж не помню с какой проблемой обратиться к неврологу. Поздоровавшись, я присела на кушетку.

Врач, хрупкая ухоженная женщина лет пятидесяти, подняла голову от бумаг и внимательно посмотрела на меня, прищурившись.

— О, кто тут у нас? Тревожно-мнительная?

— Это что? — опешила я.

— Это русский язык, милочка, — отрезала тетя и треснула меня молотком по колену.

Тревожной мнительности во мне, правда, с годами поубавилось, а на ее место пришел здоровый пофигизм. Вернее, более четкими стали приоритеты. И редкими — сомнения в своем выборе. Это, кстати, еще одна типично голландская черта, которая мне очень нравится.

Как-то мне позвонил знакомый и попросил помочь с открытием салона красоты. Его подвело агентство, и потому надо было в срочном порядке перепечатать брошюры, флаеры и прочую полиграфию. Мы с голландским коллегой примчались к нему. Заказчик объяснил — дело швах, открытие через два дня, ничего не готово. Я лихорадочно прикидывала, существуют ли в Голландии ночные типографии, мысленно закупала фотопринтеры и бумагу, подсчитывала бюджет и практически печатала на воображаемой клавиатуре пресс-релиз. И тут коллега откашлялся. «Завтра я занят, — сказал он спокойно, — завтра я играю в футбол с сыном. Послезавтра смогу помочь». Повисла пауза. Заказчик понимающе и уважительно склонил голову. Моя же совершала какие-то жуткие вращательные движения. Я обалдела.

Обращаюсь ко всем ивент-менеджерам, давайте представим лицо своего самого «любимого» клиента, который только что услышал от вас: «Нет, я не могу организовать корпоратив в банкетном зале «Русское застолье», так как у меня в планах сходить с детьми на «Диво Остров» поесть мороженого». Выпалив эту самоубийственную фразу, надо бежать домой, паковать свои вещи и переезжать с фальшивым паспортом в Таиланд, потому что вашей профессиональной карьере пришел конец.

А с другой стороны, что важнее — открытие какой-то там парикмахерской, владелец которой профукал все сроки, или счастливое лицо ребенка, играющего с папой в футбол?

Источник: victoriahoogland.com

comments powered by HyperComments